Контекст

Провайдеру уезжает не журнал сессии, а редактируемая проекция журнала: журнал append-only и нужен для аудита, уборка его не переписывает.

Что где лежит

Обрезка не теряет данные: большой или бинарный вывод ядро кладёт файлом в <id>.out/ и дописывает в результат [полный вывод: …] — читай кусок через grep/read.

Бюджет и окно

Физическое окно модели и экономический бюджет — разные ограничения: модель с окном в миллион токенов не обязана получать весь контекст на каждом ходу.

ctx_window = 1000000     # физическое окно модели
context_budget = 0       # 0 = auto: 100k при окне ≤300k, иначе 200k
context_reserve = 8192   # запас до предела для следующего хода
context_target = 0       # 0 = auto: 70% бюджета
keep_results = 5         # сколько последних результатов не трогает автоэлизия

[models."vendor/model"]
context_budget = 500000
context_target = 350000

Побеждает самый длинный совпавший префикс slug; явный context_budget сильнее профиля; смена модели в рантайме меняет профиль на следующем ходу. Порог считается по токенам провайдера: к своей оценке применяется откалиброванный множитель — отношение usage.prompt_tokens к ней же, со свежими ходами в большем весе.

Два слоя уборки

Автоэлизия — пред-шаг без участия модели. При переходе через context_budget ядро само схлопывает самые старые результаты инструментов в пометку (имя тула, размер, хвост команды), не трогая последние keep_results, пока оценка не опустится до context_target. Решение живёт записью в журнале и накладывается проекцией; уборка переживает resume и не срабатывает повторно.

Правка зеркала моделью — только если после элизии всё ещё выше цели. Тогда в ход приезжает абзац «управляешь своим контекстом», модель правит LIVE_CONTEXT.json обычными read/edit/write и зовёт ctx:

{"action": "commit"}
{"action": "status"}

Правка файла сама ревизию не применяет; пустой объект тоже означает commit. status печатает путь к зеркалу, бюджет, цель и последнюю принятую ревизию. Подтверждение применения — следующее системное сообщение, а не отчёт модели: повторять commit ради подтверждения не надо. restore() отвергает черновик, где удалён или изменён user-блок или текст ассистента: снимать можно результаты инструментов и аргументы вызовов. Вызов и его результат — атомарный блок.

ctx clear

Правка зеркала блоками слишком груба: она теряет уже принятые решения. Для точечной уборки есть clear — он трогает только результаты инструментов.

{"action": "clear", "call_ids": ["call_7", "call_9"]}
{"action": "clear", "before": "call_12"}
{"action": "clear", "keep_last": 3, "tool": "read"}

Маски сужают уже выбранное (keep_last + tool), а не выбирают сами. Повторный вызов на вырезанном отвечает «нечего вырезать».

/compact и /compact <инструкция> в TUI просят ту же уборку тем же агентом; отдельного summarizer'а нет.

Границы

• Ходы диалога неприкосновенны; снимаются результаты тулов и аргументы вызовов.
• Перед уборкой выпиши принятые решения пометкой РЕШЕНО: запрет спасает диалог, но не заменяет записку.
• Служебные пары read/edit/write зеркала и ctx commit после успешного применения из проекции исчезают, в журнале остаются; shell-правки того же файла через run обслуживанием зеркала не считаются.
• Большую вставку человека правкой зеркала ужать нельзя: крупное вложение уезжает файлом и отваливается вместе с тулами.

Дальше: подагенты · лимиты